На главную страницу

Литературно-художественный и

У Лукоморья

Золотая Запятая

Ристалище

публицистический журнал

Остров Крит

Стихия

Красная горка

На главную страницу журнала Родомысл

Краем ока

п-Проза

Диспутация

Гостинец

Стоит почитать

Знай наших

Выпуск №3

Год 2001 от Р.Х.

Поэтическая рулетка

Ассамблея

Art gallery



Окрестности





Каким быть <Родомыслу>-
журналу, который пытается собрать лучшие силы земли донецкой?

Единого мнения об этом нет даже у его создателей. Когда донецкая художница Н.Дмитриева предложила свой вариант оформления журнала, это вызвало разногласие, которое редакция не в праве скрывать от своих читателей.

* Просмотрел внимательно оформление. Мысли и замечания по поводу. Понравилось: подход, обоснование, попытка выдержать стиль, веревочные <узлы и закруты>. Но: перебор с ерничеством, чуть больше бы серьезности, солидности и однообразия в рубриках. Все-таки оформление - это лицо, на которое сразу обращаешь внимание, это та одежка, по которой встречают и часто - провожают.

:Оформление - это очень серьезно. Пусть у нас и разностилье, но читатель уже знает нас такими. А тут - новое лицо, не везде выдержан макияж, а значит, повод недоброжелателям позубоскалить. (В.П.)

* Ваши опасения и соображения насчет оформления убедительны, и в целом я их разделяю. Хотя и не полностью. Сейчас объясню. Первое и главное: думаю, что мы не должны - ни в чем! - оглядываться на <недоброжелателей>. Им же не угодишь. Им же все равно, над чем <зубоскалить>. Для них же нежелателен сам факт нашего существования, поэтому чем у нас будет лучше, тем больше это будет вызывать раздражения и насмешек. И ладно! Умный читатель (а я надеюсь, что мы работаем для умного читателя) все поймет. И второе: чрезмерная серьезность вызывает комический эффект. Есть у нее такая особенность. Самоирония же - это как бы защитная реакция. Слегка снижая пафос (он ведь все равно останется, если он есть), мы оказываемся в ситуации, идеально располагающей к доверительному собеседованию. Потому что ни с памятником, ни с голубями у его подножия беседовать не о чем. Я хочу сказать: ни высокопарность, ни приземленность сами по себе не побуждают к диалогу. А ведь мы хотим диалога? (А.К.)

* Давайте вспомним (первый номер, первый материал:): <Родомысл> - родом из Тьмутаракани, города на задворках, вдалеке от столиц. Тьмутаракань оживлена, здесь благополучно соседствуют представители различных национальностей, верований, здесь сталкиваются всевозможные интересы: купеческие, ремесленнические, и, конечно же, творческие. Но в центре на площади - Храм Пресвятой Богородицы. Храм этот, как известно, воздвиг первый тьмутараканский князь, родомысл Мстислав в честь славной победы над предводителем касогов Редедею. Вера православная помогла ему одолеть ворога.

Журнал <Родомысл> символизирует этот город. И живет он, как и все сущее на земле, благодаря Божьему на то благословению. Не будет Храма на центральной площади, не будет молитв - вместо города останутся развалины, Тамань.

Нужно идти в Храм, молиться, каяться. Не ирония нам нужна, не самоирония - покаяние. А, покаявшись, просить у Бога стержень для своей души.

Дай, Господи, авторам, читателям и нам, создателям, обрести духовную опору. Дай, Господи, <Родомыслу> духовности! (В.П.)

* О <Родомысле> без золотых запятых, где слышится голос отсутствующего. Мне нравится, что журнал как бы сам слыхал и пробовал, а не мерещилось. Приветствую его качание маятника, а не архаическую книжность, микропутешествие, экспериментальные попытки. <Родомысл> - будит спящие силы волшебных слов, а не вколачивает в готовую технику письма гвозди.

Мне нравится его приманка, дудочка в Тьмутаракань.

Не только провинция, но и города тоскуют по культуре и отзывчивости. И его открывающаяся дверь для широкого братства - это разбуженный дом для тех, кто желает красок, веселья, грусти.

Желаю не закольцованности адресата.

(Жанна Безкорсая, Днепропетровск)

* Мне понравилась форма журнала: небольшой по формату, на хорошей бумаге, на первый взгляд, не такой уж и толстый, но сколько в нем всего!

(Н. Акимова, Харьков)

* Уровень у <Родомысла> замечательный. Здесь непосредственность, живость, чувство, игра, соперничество. Например:
Дождь идет в провинции, плачутся там, ссорятся.
Дождь идет. Провинция мучится бессоницей.
Все в Москву ей хочется, все куда-то тянется.
За вагоном кинется, всхлипнет и останется...

Автора не подписали, чтоб сами нашли в другом номере. Фокус такой. Какие стихи! Это настоящая поэзия! За иронией чувствуется провинциальная трагедия. Бог не пускает в столицу. Здесь твой рубеж.

...И если, конечно, они (создатели журнала) не начнут местечковать, а будут затягивать больших и серьезных авторов, то вполне может быть, что журнал выбьется в региональные лидеры. Авторы-то со всего Донбасса!

(Т. Бычковская, Москва)

* Взяв <Родомысл> в руки, я ощутил слабое покалывание, похожее на электрический ток. Видимо, брать чужие журналы без спроса не хорошо. Я испугался и положил на место.

На следующий день я открыл другой экземпляр альманаха. На этот раз он был уже моим собственным. Прочитав все, я понял: историю литературы Донбасса следует разделить на две эпохи - до <Родомысла> и после. Хотя, возможно, <Родомысл> существовал всегда, просто он совершил переход из мира духов в наш мир. (Е. Бойко, Донецк)



Ваш журнал <Родомысл> понравился уже самим фактом своего появления. Беда и авторов и редакторов (и не боюсь, что покажется громко - и всей нашей страны), что у нас сейчас так мало литературных журналов. Регулярного выхода и многих лет вашему <Родомыслу>. (Ю. Ковальский, Киев)



Журнал <Родомысл>, на мой взгляд, интересен и своеобразен, у него свое лицо. Большое дело делаете! (В. Максимов, зав. редакцией современной отечественной литературы издательства <Художественная литература>, Москва)



Хочется поблагодарить издателей журнала <Родомысл>, которые в это трудное время нашли возможность организовать его издание. Это большое событие для общественности, писателей не только вашего города, но и других городов. Журнал привлекает своим содержанием, оригинальностью названий разделов, которые просто зовут почитать. Особый интерес представляет раздел <Арт-галерея>. А название журнала! Можно расшифровать как рождение мысли, а можно - и мысли о роде, тоже хорошо. Но хотелось, чтобы вульгарных слов не было.
Приятно, что на страницах журнала появляются произведения авторов не только Донецкой области, но и других регионов Украины, например, из Днепропетровщины. Надеемся, что очередные номера журнала будут не менее интересными. Будем благодарны, если их смогут прочитать читатели нашей библиотеки. (О. Несен, зам.директора центральной библиотечной системы для взрослых, Днепропетровск)

<Енакиевский рабочий> (декабрь 2000, № 119):

:Отзывы о журнале самые разные - от полного неприятия до восхищения. А это значит, что журнал живет, что он не остался незамеченным. (О. Козакова)



<Панацея> (декабрь 2000 г., № 15, г. Енакиево):
Ах, это ощущение себя пупом Земли! Ах, эта сладкая вседозволенность, настоянная на безответственности!..
Что это? Амнезия? Похмельный синдром? То, что предки, не лукавя, называли бредом сивой кобылы?..
Иные говорят: <Ничего преступного <Родомысл> не делает и вреда от него нет:> Увы, есть вред. Почитав сей претенциозный альманах, иной неискушенный начинающий пиит или прозаик решит для себя: чтобы публиковаться, сегодня нужно (и можно) писать - как в <Родомысле>. А вот писать так не стоит, право слово. (В. Скнарь)

Enter (2000, №1, г. Донецк): <Не можна не згадати _ про нов_сенький <Родомисл>, що виринув з нев_домо якого Єнак_євого, н_би Пилип з конопель. Зовс_м недавно вилюднило друге число цього журналу, який теж намагається бути двоголовим, чи пак двомовним. Та попри важк_ родов_ потуги, <Родомисл> зовс_м уже н_какавой, _ його не можна пор_вняти не лише з <Многоточ_єм>, але нав_ть з пров_нц_йним <Донбассом> важкої, постб_льярдної доби. Це м_стечков_сть у найг_ршому сенс_ слова, - в_д оформлення обкладинки до <текст_в> українською <н_би мовою> _ убогих псевдокритичних допис_в>. (Вальтер Отто Дра_, Сашко Гап_ч)



Жизнь-неделя> (ноябрь-декабрь 2000 г., № 44 (74), г. Донецк):
...Им бы, талантливым, таких же меценатов, чтобы журнал выходил хотя бы в квартал.

<Жизнь-неделя> (февраль 2001 г., № 8(86), г. Донецк):
<ДОНБАСС> ВОЗРОЖДАЕТСЯ, <РОДОМЫСЛ> РОЖДАЕТСЯ.


<Рекламный экспресс> (2000, июнь):
Может быть, <Родомысл> еще себя покажет. Как хранилище и гарант существования Литературы, или просто - как журнал на все случаи жизни. И то, и другое - почетно. Важно только определиться, что это будет дальше - <Новый мир> или <Лиза>. Хочется <Нового мира>, но <Лизу> читают чаще. (Н. Парамонова)

* <Родомысл>? Пёстрое разнообразие шрифта утомляет. Содержание было бы ближе к формату журнала, а карманный формат, обложка и бумага дешевят. Есть ли у него будущее? Похоже, что вы собрали всё, что нашли возможным, но многостраничных авторов, кажется, в <Родомысле> нет. Кто заполнит страницы следующих <Родомыслов>? Его доходность возможна, если родственники, друзья и знакомые купят и ни в коем случае не получат в подарок экземпляры. Не браните меня за то, что не пишу много и подробно об оформлении и содержании: я - неизлечимый классик, а вольное обращение с нашим самым богатым, самым красивым и даже самым умным языком (он позволяет перевод всех древних и современных языков мира) зажигает во мне пожар гнева и обиды, также и повальная в России стихийная руссификация иностранных слов. В <Родомысле>: рафеенированная проза (raffinee, т.е. утончённая). Однако, из какого бревна сделан <интеллектуальный столбик> АрКтур Крокус (нежнейший из семьи подснежников), въезжая под <золотой запятой> <на танке в литературу>! Кстати, почему <Золотая запятая> и <Красная горка>? Почему <Стихия> вместо <Стихотворений>? Что такое <Диспутация> - по-французски dispute, т.е. спор, ссора? Но авторских жемчужин не счесть! <Бризантная способность взрываться и взрывать (brise - лёгкий ветерок), <антаблемент> (?!), <сегмент зрачка растворит колонны>, <толпы слоёно-пирожковый взор>, <хотелось интима>, <прикладная романтика>, <саблезубый собор>, <ошибкоустойчивость письма Толстого>: И рядом с <бельмондным> языком (не Игоря ли Северянина?) - <шокинг>: <он явно вешал лапшу на мои бледные уши>, <чифирить>, <зампотеха>, <хапнул Клавку, прощупали все срамные места, Клавка завелась с полуоборота, выложились до последнего хряща>... А Пегас принёс: <осанки, шмотки - ангелы в плоти меня грозились враз озолотить>
Не браните меня. И себя не браните за то, что любовь к родному краю, чаяние воскресения после долгих лет царства тьмы, помешали вашей объективности...
(В. Даувальдер, Цюрих, Швейцария - поэт, писатель, художник, скульптор, композитор, теолог, педагог, геолог, член <Золотого легиона> при Лиге Наций, член Академии европейской культуры, советник Римской академии <Тиберина>, член Всероссийской академии творчества и международного художественного фонда)

* С радостью мы тут в Славянске прочитали второй номер журнала <Родомысл>, получили глоток свежего воздуха, а ощущение от прочтения журнала лично я могу назвать одним словом - удовольствие!
Спасибо! Это была хорошая духовная пища на фоне полного интеллектуального и культурного голода. Во-первых, радует, как сказал славянский поэт Петр Николаев (устало подперев голову рукой) - что в нашей области еще есть мыслящие люди - это <да> и <аминь>. Во вторых, не понимаю, почему есть недовольные? Мне кажется, они не совсем правильно представляют масштаб журнала и его миссию перед творческими людьми, живущими в других городах: Я, например, всех авторов читала - впервые! Я не знала никого - ни Наталью Хаткину, ни Петра Свенцицкого, ни - о кайф! - маэстро Шатунова и пр., и пр. Но самое главное - это знать, что, оказывается все живы, никто не умер, художественная мысль бьет ключем, а мы опять стали <андеграундом>, как и положено настоящему искусству.
Самое главное, что пишущие люди в других городах узнают, что живут рядом с ними их братья и сестры по перу, что жизнь не прекратилась, а, как говорил Жванецкий, - <мы затаились и ждем>, и, вообще, пардон, ты не один! Как хотите, но это очень важно, и жить становится легче!
Третье - не понимаю, почему журнал так упорно называют <провинциальным>? Только потому, что он издается в Енакиеве?.. На мой взгляд, провинциальным издание делают следующие качества: недостаток вкуса, недостаток образованности и заискивание перед столичной публикой. Ни первого, ни второго, ни третьего я не обнаружила - напротив, журнал получился очень цивилизованный, умный, стильный и - живой! И никакого холуйского духа.
Еще одно классное качество <Родомысла> - очень смешно... Не потому, что кто-то кого-то пытался рассмешить, а потому, что все умное, талантливое и живое - всегда смешно: Я давно так не смеялась. Прямо-таки терапия какая-то...
А теперь коротко об авторах - слава Богу, что есть Петро Свенцицкий! Очень тронута его стихотворением <Менi вже пам`ятник стоiть:" Знаете, оно какое-то, чисто человеческое, детское - и такая боль... Так и хочется спросить: <А зачем тебе памятник? Господи:" Мой пятилетний сын - Игнат - выучил это стихотворение наизусть и теперь всем рассказывает.
Николай Осадчук - все понравилось. Просто все понравилось. Свежий воздух, он и есть - свежий воздух. Особенно <Старая живопись да и "От Рамзеса:" - с удовольствием...
Все рубрики интересные - <Ристалище>, <Остров Крит>.
Александра Гришина - прочитала, но: - предпочитаю такое не читать. Просто из целей самозащиты: Да простит меня автор. Вреден мне этот дух. А в целом - достойно печати.
Большим сюрпризом было знакомство с Шатуновым. А его статья <Рафеенированная проза> - очень смешно, ну очень смешно, просто кайф, нужно будет выучить ее наизусть. Да, и вообще, <Диспутация> - самая веселая рубрика в этом номере: что там за Рафеенко такой? Возникло острое желание его почитать, да и лучшей рекламы для его книг было бы трудно придумать:
И еще - Наталья Хаткина - здесь особый случай: Талант всегда открытие, хвалить не буду - само собой разумеется. Единственное, чего не хватает (чего мне не хватало у этого поэта) - это легкости и юмора. Слишком уж все серьезно. Слишком серьезно Наталья Хаткина воспринимает весь этот мир, слишком тяжело, тем самым придавая ему излишний вес: Мы спасены тем, что мы не боремся с этим миром, не тычем ему в лицо <правду> (здесь мы, по-любому, проиграем) - а тем, что мы изъяты из него: Что мы не являемся его частью, что мы <не от мира сего> - и в этом наша победа! И то же самое Время, которое на кобылице, с узкоглазым лицом, и бычок, который упал, - не надо ко всему этому так серьезно относиться. Ну, и прискакало, ну и плюнь ему в глаз: зачем же так страдать...
Благодати мне, что ли, не хватило в ее стихах? Да, именно благодати, той, которой мы все спасены и которая не от нас - Божий дар!
Будьте благословенны, надеюсь, что не приобрету своей критикой себе врагов. Упаси, Боже!
(Е. Логвинова, Славянск)

* Хаткина - без комментариев. <Женщина и время>, <Да-да> и особенно последнее - <:надо посуду вымыть, а тянет разбить:> - трогает и звучит. Полное попадание - совпадение - совпадание - не знаю, уровня ли восприятий или переживаний.
Из двух Светлан - ближе Куралех: Это, знаете ли, очень и очень: Из чего заключаю, что отношусь скорее к старшему поколению, нежели к новому: Заготова, безусловно, мастер, но по прочтению остается тяжесть и недостаток воздуха - я ощущаю это физически.
О прозе. Низкий поклон Николаю Осадчуку: По привычке читаю беспорядочно, с середины. <Старую живопись> начала, не зная автора, и вдруг - ба! Да я же это помню! Слышала лет -адцать назад! В енакиевском лито <Родник>. Вспомнилось ярко, с подробностями - и весь рассказ, и комната напротив музея, и руководитель <Родника> Дмитрий Филиппович Радьков из-под очков глядящий, и как мы с подругой стул из-под Миши Лебедева выдвигали, когда он вставал (по стойке <смирно>) слово сказать: Извините за отступления от темы, но так уж вышло: Правда. Я получила большое удовольствие и от рассказов, и от воспоминаний. Спасибо, Николай Иванович!
В целом, на мой неизбалованный вкус <Родомысл> № 2 удался, и народу местному (кто успел его поглядеть) тоже пришелся..
(Т. Феофанова, Славянск).

*...захотелось мне проверить одно из своих предположений, и я взял с книжной полки книги Б. Лавренева, А. Толстого, Л. Леонова, написанные в 20-е годы ушедшего столетия. Все точно. Стиль и философия многих их произведений один к одному как у многих авторов <Родомысла>. Тогда в нашей истории был период, так называемого НЭПа. Сейчас - тоже. Поэтому не будем винить авторский коллектив журнала в некоторой витиеватости прозы и общего оформления. Будем считать, что от свободы и свежего воздуха слегка закружилась голова. Это пройдет. А творчество и фамилии его авторов останутся. И что может быть лучше для характеристики журнала.
(В. Медуха, Харцызск)

...Давите их, пока маленькие.

А.Кораблев

* Прочла я № 2 ж. <Родомысл>. Как художник-дилетант очень расстроилась по поводу качества оформления (представляю, что сказал бы профи). И дело вовсе не в отсутствии средств. Цвет и оформление обложки вызывает желание эту бледную немочь не открывать. Колонтитулы, как правило, не связаны с названием рубрик. Композиция по пятибалльной шкале оценки вообще не заслуживает. Использование фотографий при таком качестве печати противопоказано. Идентифицировать кого-то может лишь криминалист или завсегдатай филфака, но ему-то это зачем?
Относительно текстов: все это неплохо, но <узок круг этих революционеров>. Одни и те же и пишут, и <отзываются>, и критикуют, и хвалят, и рейтинги составляют. И, главное, это - все те же люди, что и 20, и 10 лет назад. Мне было интересно читать, так как я их всех знаю, но нетусующемуся в филфаковских кругах эти <шпильки> и <комплименты> скучны.
Больше всех мне понравился г-н Шатунов, и как коллажист, и как критик. Живьем я его не видела, но статья о пока <живом> художнике тоже хороша.
(Н. Дмитриева, Донецк)

ДИСПУТАЦИЯ

КРИТИКА МИНУС

Я понимаю: Донецк, глухая провинция, но все-таки нельзя же так. Играть, так играть по правилам. Если заявляете критическую статью, рецензию на художественное произведение, пишите именно критику, рецензию, а не претензию.
Это, наверное, новый жанр лит. критики, где объектом внимания становится персона самого критика. Так, у девочки Леси Орловой из двух с половиной страниц <рецензии> - две страницы, по сути, о себе: какая я замечательная девочка Леся. Оставшаяся половинка - письмо в редакцию кузбасской птичницы: мне очень понравилось, книга меня поразила, поразила меня книга... - вот и все аргументы.
У г-на Перебенди то же самое: <захолустная история <Блок-пост> мне, как субъективу, особенно понравилась>. Оставьте свои персональные амбиции, комплексы и воспоминания при себе, пишите о произведении, которое взялись критиковать, поместите его в литературный, в культурный, но не в персонально-местечковый контекст.
И главное - пишите аргументированно, причем литературоведчески аргументированно. Почти вся рецензия г-на Шатунова построена на инвективах в адрес автора как конкретного человека. Как бы его еще уколоть, унизить, опустить... Нет ни одной цитаты из текста. Г-н Шатунов упрекает Рафеенко в непристойностях, <матюгах> (литературоведческий термин!), но не приводит примеров из текста. У г-на Шатунова есть бесспорные находки, которые обогатят терминологию литературоведения: <...притча грязная по существу> (о <Блок-посте>). Грязная притча - браво, г-н Шатунов!
Должен сказать, что критика типа Шатунов-Орлова-Перебендя не делают чести журналу <Родомысл>.
D. Pasternak. 24.11.00

О КОЛЛАЖАХ И КАПУСТЕ...

<Попыткой озвучить одиночество> назвал <Краткую книгу прощаний> Владимира Рафеенко Игорь Бондар-Терещенко. <Автор пишет вроде бы и ни о чем, а выходит, про самое важное, - про Бога, боль, смерть...>, - отмечает известный харьковский критик. В пятом номере литературоведческого журнала <Слово i час> (2000) книга донецкого автора названа одной из лучших прозаических книг года.
Этот роман в новеллах вышел в 1999 году в издательстве <Кассиопея>, а возможность собрать критические отзывы появилась только в двухтысячном году - с появлением журнала <Родомысл>. Роман Рафеенко вызвал большой общественный резонанс, и поэтому представляется странным, что основное пространство для его критики было доверено не литературоведу, а домодельному критику коллажисту Владимиру Шатунову. Он же выступил и как пародист.
Пародии ничем авторский текст не напоминают, разве только миниатюрностью В них видны мучительные потуги на остроумие, заставляющие вспомнить журнал <Крокодил> в пятидесятые годы. <Раф - тонкий человек. - Ой ли? Книжка могла быть и тоньше>. Ха-ха. Основной оскорбительный тон пародий, это легко почувствовать непредвзятому читателю, не имеет отношения к тексту <Краткой книги прощаний>. В них скорее отражаются глубинные претензии Владимира Шатунова к личности автора и мироустройству вообще: <сейчас и здесь и тебе... дадут Большого Букера за маленькую, и Малого Букера за большую...>
Не из контекста, а из вокруг теснящихся сплетен, из вынесенных за пределы художественной прозы слухов выловил пародист подобные мотивы. Младенчески наивно обнажаются собственные претензии, нарушается первое правило любой литературной критики: не пиши о личности автора, не съезжай на карты Некрасова или <донжуанский список> Пушкина! В текст смотри, в текст! Тем более, забудь о своих претензиях. Не сепети. Держи лицо.
<У писателя - мания величия>, - неизвестно с какого потолка притягивает вывод рецензент. Вчитываюсь: о маленьких людях пишет <маленький автор>, жалеет их, любит, спасает от тьмы небытия. Гибнущие деревни, слепнущий герой, затерянный блок-пост... О какой славе может идти речь, когда так неизбежно уходят от нас <книги и книжные полки, настольные лампы и навесные гамаки, гостиные и сени... Все, совершенно все...> Мелодии прощания рецензент не услышал. Сам, на своей трубе, сыграл песнь самовозвеличивания. Так у кого, позвольте спросить, мания величия? Критик! Это твои проблемы! В книге их нет. Только боль, только жалость. И еще: проникновенная поэтическая интонация, та, что сродни плачам, псалмам и колыбельным. Сродни все той же несносимой гоголевской <Шинели>, о которой, похоже, напрочь позабыли все те, кто требует от героев возвышенных речей, гордых взглядов и философствования 24 часа в сутки. Сделайте им красиво! А иначе не раз и не два припишут тебе и грезы о лавровых венках, и эпатаж ради эпатажа, и прочее неприличие, и опять-таки меценат <Савва Верховский> рецензенту спать не дает - денежек не несет.
Хотелось бы все-таки увидеть анализ текста, а не взаимоотношений критика с тещей, женой, дочерью и соседом по лестничной клетке.
<Совестно за писателями подглядывать, а вдруг они чем занимаются...> - признается Владимир Шатунов. Однако литература - она ведь и повествует о самом святом, самом интимном, личностном. И только извращенец может воспринять это как подглядывание. Впрочем, нет, <извращенца> беру обратно. <Критика> Шатунова - нормальная советская критика: говорите нам о правильном, о законоутвержденном, о среднестатистическом. Пусть после хорошо оплачиваемой общественнополезной работы герой явится к любимой супруге (именно к супруге - это тяжелое слово говорит никак не о нежности, но только о долге!) и после скромного ужина они, облачившись в белые одежды, обсудят перспективы светлого будущего. Типа того. А о сомнамбулическом всепрощающем тяготении ищущих одиночеств речи нет и быть не может!
<Грех, позор и срамота!> - таков вывод Шатунова. Если живое тянется к живому - грех, позор и срамота. Вот, например, Николай повествует Сократу о незначащей вроде встрече с Веркой-молочницей:
<- Милый, - она сказала.
- И что? - сказал Сократ.
- А то, что как сказала это, так я почувствовал, что больше никого в мире нет>.
У непредвзятого читателя - слезы, у ханжеского критика (он же пародист) - слюни. Вытри слюни, не подглядывать надо, - читать! Там, где читатель видит нежность, тоску по родству, стремление и одновременно невозможность понять друг друга, обслюнившийся ханжа <подглядывает> скабрезность и возбуждающее неприличие. Спорить? Или вспомнить анекдот? Анекдот, безусловно, анекдот!
Приходит к сексопатологу мужик. Проблемы у него. Кто без проблем к такому врачу придет?
- Ну, давайте, протестируемся, - приступает к делу сексопатолог. - Вот вам рисунок. Квадрат. Что вы, лично, видите?
- Я вижу спальню. А в ней двое, в квадратной кровати, занимаются... Этим.. Доктор, вы меня понимаете?
- Я понимаю. А вот треугольник. Что вы видите?
- Ой, доктор! Шалун! Это скворечник! А там две птички! Занимаются... этим! Мне неприлично сказать!
- Ну, вот вам круг. Что вы видите?
- Ой, доктор! Это же джакузи! А там двое! Что вытворяют! Доктор, вы маньяк! Вы сексуальный маньяк! Что вы мне за тесты подсовываете?!

Все образцы критики и пародии Владимира Шатунова - производные этого анекдота. Что ни покажи, все неприлично, все <об этом>. Ревнитель чистоты. Знаток литературы, не читавший ни Бокаччо, ни Рабле, ни Золя, ни... О литературе прошлого двадцатого века стоит ли говорить! Не приведи Господь, Генри Миллер вспомнится. Ужас, ужас! Короче, сдается мне, что Шатунов, - тот самый Савонаролла, которого простой советский сатирик приложил некогда кличкой <саванарыло>. Второе воплощение. Еще чуть-чуть - и последует призыв сжигать все непотребное на кострах!
Откуда такое отталкивание? Коллажист Шатунов создает свои работы из фрагментов, вырезанных из журналов. Рафеенко создал роман в новеллах. Тоже, своего рода, коллаж. Отчего же Владимир Шатунов так не любит, не принимает, ну, просто на дух не переносит Владимира Рафеенко? Ведь, вроде, должно быть какое-то сродство?
А дело, сдается мне, вот в чем. Коллажист Шатунов берет репродукцию, допустим, <Венеры> Веласкеса, вонзает в живую (хотя и бумажную) женскую плоть лезвия безжалостных ножниц, режет на мозаичные клочки, - и делает геометрическую композицию из псевдокосмических спиралей (очевидно, противозачаточных!) или вполне абстрактных цветочков. Короче, симулякрами балуется.
Рафеенко же не составляет мозаику, а проращивает семена, в каждой его новелле - живая жизнь, растущая <наподобие бузины - сразу и во все стороны>. Поэтому и претензии у коллажиста к писателю, как у ухоженного мраморного склепа к лопуху, бесстыдно развалившемуся у забора, как у скопца, укоризненно жующего бороденку под дверью чужой спальни, к... Словом, как у Смерти - к Жизни, как у мертвой породы к вареникам с капустой. Вы как хотите - а я на стороне вареников.
(Наталья Хаткина, Донецк)

Остров Крит

Минотавры острова Крит

Читаю <Родомысл> Тьмутараканский. Один, второй. Хорошо! Отличные диспутации. Привет, Крокус, дорогой мой мариман с душой панцергренадира. Или наоборот? В общем, мне не хватает твоего общества. А помнишь? Ведь верблюды тоже корабли, но только пустыни. Много стихов. Хороша экспрессия двух Ш. А что это? <Остров Крит>. Вот здесь, в оливковых садах, под мелодичные сиртаки я и смогу отдохнуть от обилия рифмованных и не очень строк, - подумалось мне.
Приятный гид поведал о былом. Посетовал на удаленность от материка. Пофилософствовал немного, что есть провинция и местный колорит. Вот образчик для подражания - мелькнула мысль, - глубок анализ, трезвы рассуждения. Но что это? В углу статьи - два скелета: препарированные с хирургической точностью, хорошие органы отделены от пораженных популизмом и коммерциализацией, все рассортированы, а недоразвитые - вывешены напоказ - в паноптикум, как назиданье другим и напоминание о вреде вкушения того или иного изобразительного приема. Нет, не философ был тот гид, а критик. МИНОТАВР.
Быстрей хватаю номер два. Вот <Остров Крит>. И, о Боже! Нет, не минотавр, а - минотавры заселили остров моей мечты. И рыщут, алчут впиться клыками в новичка иль разодрать подранка, а то и почтенным старцем не побрезгуют. А редактор? Что редактор, - он вновь ведет под черным парусом на закланье. Увы, не ведают они (а может, не хотят?), что, завидя на горизонте парус цвета воронова крыла, бросится автор в пучину повседневности и безразличия. Ведь для кого-то рулетка может оказаться - русской.
Каждый демиург имеет право на создание своего мира. Так, быть может, начиналась бы конституция богов или божков, придуманных за свое существование человечеством, если бы таковая существовала. А автор - тот же создатель. А каждое произ
ведение, будь то картина, стих, проза, - тот же мир. Иногда, увы, понятный одному лишь автору. Тем не менее он должен существовать, ибо таковы законы сущего. Возьмите книгу - это дверь. Войдите в мир иной реальности. И многие останутся там навсегда. Ну, а если не прижился - их много, этих миров! От желтых карликов, умещающихся в одном штрихе или фразе, до голубых гигантов, притягивающих толпы поклонников своей гравитацией. Но, читатель, будь снисходителен к создателю, ведь несмотря на все величие его сана, он равновелик тебе. И главное - уходя из мира строф - НЕ НАСЛЕДИ!
Хотя что я? Раскритиковался. Ведь это не мое. Не мне, читателю, берущемуся время от времени лишить табулу девственности, судить о ближнем. Как бы не быть судимым самому. Видно, в воздухе чудного острова Крит витает вирус. Расплата не заставляет себя ждать. Нельзя не заразиться. Выклюет ли глаз ворон ворону? Пожрет ли минотавр минотавра? Увы, мне не дано найти ответ. И вот. Уже у меня растут клыки, пробивается шерсть.
Ибо и я - МИНОТАВР.
(Александр Роленко, Юнокоммунаровск)

КраснаЯ горка

...На фоне всего прочего поразительно и пронзительно читается проза Гришина. При допущенной самим писателем оговорке - это не литература!.. Солнце у Гришина оранжевое, трава зеленая, речка течет, птицы поют - никаких наворотов, лишь ощущение удивительной гармонии:
(Виктор Шендрик, Артемовск)

Посошок

ВНУТРЕННЕЕ


Внутри рояля мы с тобой живем...
Лаврентий Лашук
Внутри моих стихов с тобой живем.
Без окон, без дверей наш общий дом.
А рядом тоже кто-то что-то строит,
Но, слава Богу, нет у нас окна -
Других поэтов светят имена,
Не знать бы их! Они того не стоят.

МОНУМЕНТАЛЬНА ПIСНЯ


Менi вже пам`ятник стоїть... Петро Свенцицький
Кохана, чуєш? Вже стоїть
Оте, чого ти так хотiла.
Вже починає бронзовiть
Моє талановите тiло.

В столiттях бачу я себе -
Стою велично просто неба.
Та певен я, що жодна б...
Сюди не прийде. Окрiм тебе.

Але - чекай!.. Дивлюся вниз...
Що там, на чоботяхi Ой, нене!
Якийсь собака зупинивсь
i мовчки п?сяє на мене!

(Виталий Юречко, Донецк)

ART GALLERY

... последние страницы в <Родомыслах> №1 и №2 меня приятно удивили. Шана и Маэстро Шатунов с их нестандартным видением мира так захватили, что появилось жгучее желание увидеть их работы <вживую>. Летом мы с семьей ездили в Донецк на <Похороны тысячелетия> Марка Греся, получили огромный эмоциональный заряд. А оказывается, что и в Донбассе есть свои замечательные мастера!
(Стас Джерихов, Енакиево)



Учредитель
- отдел культуры исполкома Енакиевского городского совета
Выходит четыре раза в год.

Редакция:
Владимир Пимонов (г. Енакиево) - редактор
Александр Кораблев (г. Донецк) - литературный редактор
Владимир Авцен (г. Донецк)
Николай Осадчук (г. Днепропетровск)
Алексей Шепетчук (г. Мариуполь)
Владимир Шатунов (г. Донецк) - художественный редактор
Игорь Руднев (г. Енакиево) - технический редактор
Игорь Капустин (г. Енакиево) - электронная версия
Попечительский совет:
В. М. Литовченко, Енакиевский городской голова
В. Г. Крохмалюк, начальник отдела культуры исполкома Енакиевского горсовета
З. Ю. Филенкова, управляющий отделением Проминвестбанка в г. Енакиево
А. А. Кучма, директор по производству АОЗТ <Донвторресурсы>
Ю. Н. Макушев, генеральный директор ОАО <ЕКМЗ>
Ю. И. Бобров, исполнительный директор ассоциации шахтерских городов Донбасса
А. А. Подорванов, генеральный директор ПО <Орджоникидзеуголь>
А. И. Цулин, председатель правления ЗАО <Енакиевский хлебозавод>
Л. Ф. Литвинов, генеральный директор ОАО <ЕМЗ>
В. А. Кульчицкий, председатель наблюдательного совета ОАО <Айс-Маркет>
Журнал <Родомысл> зарегистрирован комитетом информации Донецкой облгосадминистрации. Свидетельство о регистрации ДЦ № 1570 от 28 апреля 2000 г.
Родомысл © 2001 Выпуск 1(3) Год 2001 от Р.Х. Адрес редакции: Украина 86420 г. Енакиево, а/я 70
тел. (06252) 372-30, 221-64